Lobbying.Ru Пьер де Лабушер, президент и гендиректор JTI

Пьер де Лабушер, президент и гендиректор JTI

Пьер де Лабушер (на фото)

Как Россия стала крупнейшим рынком для Japan Tobacco International, почему не стоит резко повышать акцизы на табак и зачем люди стремятся работать в табачной компании, рассказывает президент JTI Пьер де Лабушер.

Табачная компания Japan Tobacco (JT) дважды заключала рекордные по суммам сделки в истории японского бизнеса: в 1999 г., когда она поглотила компанию Reynolds International (за $7,8 млрд), и в 2007 г., когда была куплена британская Gallaher (за $11,3 млрд). В результате появилась третья по величине табачная компания в мире с необычной структурой: японцы вывели весь международный бизнес в компанию Japan Tobacco International (JTI) со штаб-квартирой в Женеве, оставив руководить ею бывшего президента Reynolds International — француза Пьера де Лабушера. Он сделал японскую компанию действительно международной: сегодня в совете директоров JTI, состоящем из 17 человек, представлены 12 национальностей. А Россия для JTI стала при де Лабушере крупнейшим рынком в мире: по его словам, компания инвестировала в нашу страну $1,4 млрд и стала лидером, завоевав 37% рынка.

Правительства всего мира усиливают давление на производителей табачных изделий, постоянно увеличивая акцизы и вводя все новые маркетинговые ограничения. Но гендиректор JTI уверен, что у его компании по-прежнему отличные перспективы для расширения табачного бизнеса, и смотрит в будущее с оптимизмом. Не только смотрит, но и заражает этим оптимизмом своих подчиненных: у компании очень низкая текучесть кадров, люди рвутся работать в JTI, и компания поддерживает их стремление сделать международную карьеру, постоянно перемещая своих менеджеров из страны в страну; Россия, по словам де Лабушера, стала одним из ключевых источников перспективных кадров для JTI.

Де Лабушер не только продает сигареты другим, но и курит сам — полпачки в день. Но на интервью свой корпоративный патриотизм не демонстрирует: хотя перед ним стоит пепельница, сигареты он не достает. Зато когда часовой разговор заканчивается и фотограф прекращает снимать, гендиректор JTI отходит в сторонку и закуривает, стараясь не привлекать к себе внимания.

В 2010 г. EBITDA вашей компании увеличилась на 10,6%. Как вы этого добились?
Влияние кризиса по-прежнему ощущается на многих наших рынках — это касается и потребительской активности, и уровня занятости. В то же время кризис не помеха для инвестиций в бизнес и бренды, что позволило нам увеличить долю рынка в большинстве ключевых стран, включая Россию. Как результат, наша прибыль в прошлом году выросла более чем на 10%, что очень отрадно. Конечно, после кризиса 2008 года все годы были непростыми. Но мы твердо намерены каждый год обеспечивать рост прибыли на 10% без учета разницы валютных курсов.

Что для вас важнее в краткосрочной перспективе — увеличивать долю рынка или прибыльность компании?
И то и другое. Мы верим, что мы здесь надолго. Потому наши усилия направлены не на получение краткосрочных результатов — это, кстати говоря, одно из главных преимуществ наличия у компании японских акционеров. Мы настроены на стабильный двухзначный рост доходов (в процентах). Чтобы достичь этого, необходима и грамотная ценовая политика, и увеличение доли рынка путем развития наших брендов.

Как мы понимаем, Восточная Европа — и Россия, в частности — это один из крупнейших производственных центров JTI. Будете ли вы активно развивать свои фабрики в других частях света или же политика переноса производственных мощностей в Восточную Европу продолжится?
Наш крупнейший производственный центр находится в России — и это понятно, поскольку Россия является крупнейшим рынком JTI. Здесь работают четыре наших фабрики: две — в Санкт-Петербурге, одна — в Москве и одна — в Ельце. В общей сложности у нас 25 фабрик, которые равномерно расположены по всему миру. Наши фабрики работают и в европейских странах, например в Германии, Северной Ирландии, на Канарских островах. Их географическое распределение зависит в том числе от налогового и таможенного законодательства. Иногда с финансовой точки зрения очень выгодно иметь фабрику в конкретной стране, чтобы не платить таможенных пошлин за ввоз продукции в эту страну. Вместе с тем, когда фабрика достигает определенных размеров, дальнейшее ее увеличение становится нецелесообразным из чисто экономических соображений.

Каков на сегодняшний день общий объем инвестиций JTI в России?
Мы инвестировали $1,4 млрд, в том числе $380 млн за последние три года. Это прямые инвестиции в производство, оборудование и новые технологии, в том числе технологии защиты окружающей среды. Затраты на развитие наших брендов и на обучение персонала в эту сумму не входят.

Российское правительство решило ежегодно повышать акцизы на табачные изделия на 40-42%, а не на 60-100%, как предполагалось ранее. Надо полагать, это решение было принято не без участия вашей компании?
Это решение российского правительства. Очень важно было избежать резкого повышения налогов, так как оно влечет за собой резкий взлет цен и, соответственно, взрывной рост торговли контрабандой и фальсификатом. Мы уже видели это во многих странах, решивших пойти по такому пути. Дальнейшие последствия подобной политики — снижение собираемости налогов для государства и ухудшение ситуации в целом для потребителей. То есть это проигрышная ситуация для всех сторон. В прошлом году у нас были очень содержательные дискуссии с российским правительством, в результате которых был разработан трехлетний план серьезного, но разумного повышения акцизов, который мы полностью поддержали. В этом году появились инициативы, направленные на еще более быстрое по сравнению с первоначальными планами повышение акцизов. Это вполне объяснимо, поскольку любое правительство стремится увеличить поступления в государственный бюджет. В итоге мы снова встречались с правительством, приводили свои аргументы и указывали на реальные примеры стран, которые пошли по пути резкого увеличения налогов. В конце концов правительство приняло свое решение, которое, надеюсь, позволит избежать печальных последствий, известных на примере других стран, и при этом обеспечить максимальный рост налоговых поступлений.

Какие страны резко повышали налоги на табак?
Например, Румыния и Болгария. Когда они вошли в состав ЕС, Брюссель попросил их поднять налоги до западноевропейского уровня. Они сделали это очень быстро, и в результате в Болгарии за год доля незаконно реализуемых сигарет выросла до 45%, а в Румынии — до 35%. В Великобритании, где ставки налогов одни из самых высоких в Европе, согласно общим оценкам, с 1/3 потребляемого в стране табака не уплачены британские налоги.

Что вы подразумеваете под «незаконно реализуемыми сигаретами»?
И контрабанду, и контрафакт. У контрафакта, или попросту подделок, за которыми стоит организованная преступность, часто отлично выполненная упаковка, но отвратительное качество сигарет. И это серьезно дискредитирует имидж наших брендов, потому что люди думают, что курят Winston, но на самом деле они курят непонятно что и ужасного качества.

В категорию контрабанды попадают сигареты, которые производятся нами в странах, где налоги ниже, а затем [нелегально] перевозятся [преступниками] в другие страны, где налоги и цены выше. Это влечет за собой большие потери — как для правительства, так и для производителей табачных изделий.

Где ситуация с незаконной торговлей сигаретами лучше — в России, на Украине или в Казахстане?
Сегодня в России ситуация под контролем: доля незаконной торговли сигаретами составляет менее 2%. Нулевого показателя добиться невозможно нигде и никогда.

Почему в России такой низкий уровень незаконной торговли? Потому что у вас один дистрибутор — компания «Мегаполис»?
Это совсем другой вопрос. Российские правоохранительные органы всегда были хорошо организованы и хорошо контролировали границы. Это первая причина. Вторая — акцизные ставки и розничные цены: они находятся на вполне разумном уровне по отношению к покупательной способности населения и ценам в сопредельных государствах.

Что касается нашего дистрибутора, то работа с ним позволяет проводить эффективные программы, предотвращающие контрабанду сигарет из России в соседние страны. «Мегаполис» работает и с нашими главными конкурентами, поскольку непосредственная дистрибуция наших продуктов не является зоной конкуренции. Мы конкурируем во многих других областях, но дистрибуция просто должна осуществляться экономически наиболее эффективным способом из всех возможных. Ту же модель [дистрибуции] мы используем во многих других странах, например во Франции, Италии, Испании, т. е. в ней нет ничего уникального. И мы очень довольны тем качеством обслуживания, которое нам обеспечивает компания «Мегаполис».

Вы знакомы с владельцем «Мегаполиса» Игорем Кесаевым лично?
Да. Он очень успешный бизнесмен и человек слова: если он что-либо обещает, он это делает.

Какова комиссия его дистрибуторской компании? На рынке говорят, что 15%.
Это коммерческий вопрос. Philip Morris и JTI — крупные компании. Мы знаем, сколько мы должны платить и сколько стоят эти услуги. Так что здесь нет никакой сенсации.

Кто подписывает договоры JTI с российскими партнерами — вы или ваши российские директора?
Российские директора. Я не вникаю во все детали бизнеса в каждой конкретной стране — я делегирую это сотрудникам на местах. Россия — наш крупнейший рынок, и на протяжении 20 лет я принимаю личное участие в развитии российского бизнеса, регулярно приезжаю сюда, чтобы помогать местной команде. В то же время единственный способ построить эффективно работающую команду — это дать местным сотрудникам автономию и право самостоятельно принимать решения.

В России принят новый закон в отношении табачных изделий, согласно которому одна треть лицевой стороны пачки должна быть занята надписью «Курение убивает». Исходя из своего опыта, можете ли вы сказать, что подобное оформление пачек поможет снизить количество курильщиков?
Мне не известны достоверные факты, свидетельствующие о том, что можно снизить потребление табака путем непропорционального увеличения предупреждения о вреде для здоровья или, более того, путем возможного запрета на использование собственных торговых марок.

Мы поддерживаем регулирование отрасли, поскольку абсолютно уверены, что выпускаемые нами продукты могут потреблять только совершеннолетние люди, которые отдают себе отчет в том, какой риск они на себя принимают. И то, что Россия присоединилась к Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака, — это очень правильно и хорошо. Однако мы считаем, что регулирование должно базироваться на фактах и научных выводах, а не на эмоциях. Есть страны, в которых регулирующие органы пытаются протолкнуть идею о том, что пачки сигарет должны быть обезличены, т. е. мы должны отказаться от нашего дизайна пачек. Это представляется мне исключительно эмоциональным решением, не имеющим никаких разумных оснований.

В некоторых странах запрещена и прямая реклама сигарет, и иная маркетинговая деятельность. Каким образом вы продвигаете там свою продукцию?
Есть страны, в которых запрещена даже выкладка сигарет около касс в магазинах. Однако мне не известны какие-либо заслуживающие доверия свидетельства того, что такая политика привела к сокращению количества курильщиков. Что действительно происходит, так это замораживание рыночной доли игроков на рынке в отсутствие какой бы то ни было конкурентной борьбы. Кстати, если подобные ограничения появятся в России, где JTI является лидером с долей рынка 37%, вряд ли это должно нас сильно огорчить. Ведь в подобной ситуации JTI сможет легко удерживать свои позиции. Однако с точки зрения базовых принципов экономики это неправильно. Я убежден, что в любом бизнесе должно оставаться пространство для честной конкуренции.

Если такое случится в России, у вашего отдела маркетинга есть план действий?
План может быть только один — соблюдать закон.

В 2008 г. JTI подписала с Еврокомиссией соглашение о борьбе с незаконной торговлей табачными изделиями. Какие обязательства взяла на себя JTI, заключив это соглашение, и каких результатов удалось добиться в ходе сотрудничества — как для вашей компании, так и для ЕС?
Мы подписали это соглашение в целях борьбы с обоими видами незаконной торговли, которые я уже упомянул. Оно предусматривает обмен информацией с Брюсселем, а также контроль и мониторинг с нашей стороны: если мы устанавливаем факт незаконной реализации наших сигарет, мы должны проследить путь их доставки.

То есть отслеживать каналы — это ваша задача?
Наша задача — знать своих клиентов и продавать продукцию только законопослушным. Если нам становится известно, что продукция JTI перевозится или реализуется по нелегальным каналам, наша цель — обеспечить все условия для отслеживания соответствующих поставок и предотвращения последующей продажи нашей продукции недобросовестным торговцам. А для того чтобы контролировать границы, у нас нет ни прав, ни возможностей. Программы по борьбе с незаконной торговлей должны проводиться в рамках тесного сотрудничества между производителями табачных изделий и органами государственной власти. Такой подход отвечает как нашим интересам, так и интересам стран Евросоюза. Кроме того, мы договорились, что в течение 15 лет JTI перечислит странам Евросоюза 400 млн евро на поддержку дополнительных инициатив ЕС по борьбе с незаконной торговлей. Я считаю эти инвестиции в высшей степени полезными, учитывая масштаб и негативные последствия для обеих сторон от деятельности преступников.

Поглощение Gallaher в 2007 г. стало самой крупной сделкой в истории японского бизнеса. Аналитики высказывали сомнения, что JT обладает достаточными навыками, необходимыми для успешного слияния такого масштаба. Однако в результате доля рынка компании в Великобритании выросла до 40,4 с 37% в 2006 г. Какая задача оказалась самой сложной в процессе интеграции Gallaher и JTI?
Успешно провести сделку подобного масштаба всегда очень сложно. Благодаря приобретению Gallaher наши размеры удвоились. Четыре года спустя мне очень отрадно видеть, что интеграция прошла успешно: я путешествую по всему миру, и нигде не встречал ни одного упоминания о «бывших сотрудниках Gallaher» и «бывших сотрудниках JTI». Многообразие — это основа основ нашей компании, и я думаю, что сотрудники Gallaher очень быстро почувствовали себя в JTI «как дома». Я горжусь тем, что мы справились с интеграцией своими силами, не привлекая никаких консультантов, точно к назначенному сроку и без превышения бюджета, который был на это выделен. И сегодня мы гораздо более сильная компания, чем раньше.

А кому вообще пришла идея приобрести Gallaher? Это было ваше решение или пожелание японских акционеров?
Идеи такого масштаба не являются плодом деятельности одного человека. У нас есть отдел слияний и поглощений, мы много обсуждали этот вопрос с Токио. Нам было очевидно, что синергетический эффект будет огромным.

LD — это российский бренд, который стал международным, — верно?
Да. Это один из брендов, которые достались нам в результате приобретения Gallaher в 2007 г. LD означает «Лиггетт-Дукат». Компания Gallaher успешно вывела этот бренд на рынок, а мы развили этот успех, обновив дизайн пачек и многое другое. По итогам этого года география марки должна расшириться до 35 рынков по сравнению с 28 рынками в прошлом году. Что касается объемов продаж бренда, то в прошлом году они превысили 36 млрд штук.

Вы видите другие возможности для поглощений в вашей отрасли?
Вероятно, не такого масштаба [как Gallaher]. Мы будем анализировать ситуацию на рынке и финансовые ресурсы для поглощений.

«Донской табак» — последний крупный независимый производитель сигарет в России — входит в сферу ваших интересов?
Мы уже являемся лидером российского рынка, и я не уверен, что [антимонопольные органы] нам позволят совершить подобную сделку.

Командный дух

У Japan Tobacco International весьма необычная структура для международной компании, равно как и для японской. JT не вмешивается в международный бизнес, а француз управляет JTI. Как вам удалось выстроить такую структуру?
Да, вы правы, структура необычна. Когда JT в 1999 г. приобрела компанию Reynolds International, на тот момент это также было крупнейшим поглощением, осуществленным японской компанией за границей. Я был президентом Reynolds International, знал людей из JT и был рад, что бизнес компании попал в хорошие руки. Со своей стороны я был готов уйти из компании, чтобы заняться чем-то другим, однако мне предложили возглавить новорожденную JTI. Я ответил, что не готов руководить компанией с японской корпоративной культурой. На что акционеры сказали: «Мы становимся международной компанией, и мы не хотим насаждать здесь японскую бизнес-культуру — это не будет работать. Для международного бизнеса нам нужна интернациональная культура». Сегодня в совете директоров JTI, состоящем из 17 человек, представлены 12 национальностей. А француз получил возможность возглавить японскую компанию (смеется).

JTI действительно международная компания: в ней работают представители 90 национальностей. Трудно ли управлять таким многонациональным коллективом?
Да, у нас по всему миру действительно работают представители 90 национальностей, а в головном офисе — 48. И это то, что меня вдохновляет: мотивировать многонациональный коллектив к слаженной совместной работе. Для делового общения мы используем один рабочий язык — английский. Но люди даже с разных концов света на самом деле не так уж сильно отличаются друг от друга: все хотят интересной работы, все хотят профессионального роста.

Сегодня тот факт, что курить табак вредно для здоровья, является прописной истиной. Но в компании JTI, как видно, очень силен командный дух. Каким образом вы побуждаете людей приходить к вам на работу и делать карьеру в JTI?
Эти два аспекта никак не связаны между собой. Люди приходят к нам работать, потому что они знают, что мы производим и продаем неоднозначный продукт в высшей степени ответственным образом. Они знают, что мы обеспечиваем прозрачность информации о рисках, с которыми связано курение. Они знают, что приходят работать в социально ответственную компанию. Они знают, что у нас они многому научатся и сделают международную карьеру. И это очень важно. Потому что как мы можем продолжать расти и увеличивать нашу рыночную долю? Только благодаря сотрудникам, которые превосходят сотрудников наших конкурентов. Я считаю поиск самых лучших сотрудников задачей первостепенной важности и уделяю ей большое внимание. С удовлетворением могу констатировать, что Россия сегодня стала одним из ключевых источников перспективных кадров для JTI. У нас сегодня очень много молодых руководителей, которые начали карьеру в России, а сегодня работают в многочисленных подразделениях JTI по всему миру.

В JTI есть специальные программы по подготовке и международной ротации руководителей?
Да, у нас есть несколько таких программ. Например, одна из них называется MORE и рассчитана преимущественно на молодых сотрудников. В рамках этой программы они работают в разных отделах на разных рынках и получают очень обширный опыт.

Есть ли у вас статистическая информация о том, какова текучесть кадров в JTI по сравнению с другими компаниями сектора FMCG?
У JTI этот показатель весьма низок. Скажем, в подразделении по маркетингу и продажам текучесть кадров составляет около 11%. Для российского сектора FMCG это очень хороший показатель, поскольку мы находимся в нижней части характерного для него коридора в 10-15%. А если говорить о наших фабриках, то там этот показатель составляет менее 1%.

Разрешено ли курение в головном офисе JTI в Женеве?
Да, но без ущерба для интересов некурящих сотрудников. В офисе созданы обособленные зоны для курения со специальной вентиляцией.

Сигары, сигареты и самокрутки

Сколько средств JTI инвестировала в обеспечение стабильных поставок высококачественного табачного листа?
Чтобы гарантировать стабильность поставок и высокое качество сырья, мы потратили $350 млн на приобретение компаний, скупающих табачный лист в Бразилии, США и Малави. Приобретение этих компаний было стратегическим решением, которое позволяет нам повысить стабильность поставок табачного листа. Более тесное сотрудничество с производителями эффективно обеспечивает высокое качество табачного листа и дает возможность стимулировать ответственный подход производителей к выращиванию табака. После первоначальных инвестиций, связанных с приобретением трейдеров, мы продолжаем принимать необходимые меры для устойчивого снабжения наших фабрик табачным листом.

Какую долю необходимого вам табачного сырья вы сейчас производите самостоятельно?
В настоящее время мы закупаем около 32% необходимого нам сырья через приобретенных нами трейдеров. Такой формат закупок приоритетен для JTI, поскольку позволяет повысить устойчивость бизнеса за счет более эффективного контроля качества и стимулирования производителей ответственно подходить к выращиванию табака. Поэтому следует ожидать, что доля внутренних закупок табачного листа будет расти.

JTI производит табак под собственными брендами — например, табак для самокруток Amber Leaf и Benson & Hedges, однако не делает сигар. Почему?
Исторически мы производим сигары — на Канарских островах и в Канаде, но не в промышленных масштабах и в Россию их не поставляем. Сигары — это гораздо менее существенный по объему бизнес, чем сигареты. Если говорить о сигарах высшего качества, то тут синергия весьма незначительна, поскольку у таких сигар и сигарет разные каналы дистрибуции. Поэтому мы предпочитаем сосредоточивать усилия на нашем основном бизнесе, так как считаем, что здесь у нас по-прежнему есть большие возможности для развития.

Будет ли JTI развивать фармацевтический и продовольственный бизнес, как ваша материнская компания в Японии?
Некоторые продукты уже представлены в разных странах мира, но между продовольственным и табачным бизнесом синергии нет. Мы уделяем первостепенное внимание нашему основному бизнесу, а также инновациям. Мы много инвестируем в разработку новых продуктов, которые могли бы снизить риски для здоровья.

Зачем JTI поддерживает учреждения культуры, такие как Эрмитаж, и культурные мероприятия, такие как Московский пасхальный фестиваль?
Мы стремимся внедрять японскую модель, которую называем 4S (satisfaction): удовлетворение наших акционеров, удовлетворение потребностей общества в целом, удовлетворение наших сотрудников и удовлетворение наших клиентов. То есть, что бы мы ни делали, мы ищем оптимальный баланс между этими четырьмя целями. В России мы уже много лет спонсируем культурные мероприятия и занимаемся благотворительностью.

Каковы будут последствия землетрясения и цунами для японской и мировой экономики?
Наша материнская компания JT серьезно пострадала от стихийных бедствий. Один сотрудник компании погиб, один числится пропавшим без вести. Четыре фабрики были остановлены. Серьезный урон причинен логистике. Отгрузки продукции JT на внутренний рынок Японии существенно уменьшились по сравнению с обычными объемами. Так что понадобится еще некоторое время, прежде чем JT выйдет на прежние объемы производства.

У себя в JTI мы создали собственный Фонд помощи пострадавшим в Японии. Каждый сотрудник JTI имел возможность пожертвовать деньги, чтобы помочь своим японским друзьям, а компания удвоила размер этих пожертвований. Некоторые из наших партнеров по бизнесу также смогли сделать пожертвования. В итоге на сегодняшний день мы уже собрали более $5 млн. Эти деньги будут отправлены нашим японским коллегам, которые испытали на себе тяжелые последствия стихийных бедствий.

Что касается влияния на экономику, японцы — трудолюбивый, смелый и дисциплинированный народ. По моему личному мнению, вследствие этой катастрофы экономика Японии в ближайшие годы будет расти быстрее. Но цену за это пришлось и придется заплатить очень большую, так как речь идет о человеческих страданиях и лишениях.

«Мой выбор»

Наша газета организует семинары для молодых журналистов. И мы обещали им задать самый интересный вопрос из тех, которые они предложат для вас. Вопрос был сформулирован так: «Курение убивает — это не подлежащий сомнению факт. Что чувствует человек, который продает людям смерть?»
Я сплю спокойно. Потому что мы производим легальную продукцию. Кстати, правительства на ней зарабатывают гораздо больше, чем мы. Я тоже курю — примерно полпачки в день. А я в этом бизнесе 30 лет и прекрасно осведомлен о рисках, с которыми связано курение. Тогда почему я курю? Потому что мне это нравится, и я готов пойти на эти риски. И я уверен, что и другие совершеннолетние потребители имеют право сделать тот же выбор, что и я. Я действительно в это верю.

А вы уверены, что этот аргумент про свободу выбора будет привлекать новых клиентов, скажем, и через 30 лет?
Я вам отвечу на этот вопрос как частное лицо, а не как руководитель компании, поскольку речь идет о моем выборе и моих чувствах. Я полагаю, что общество сегодня чрезмерно настойчиво вмешивается в частную жизнь людей, пытаясь оградить их от различных рисков. Я предпочитаю жить полной жизнью. Возможно, я мог бы прожить на 10 или 12 лет дольше, если бы я ограничивал себя, но такая жизнь меня не привлекает. Таков мой выбор. И при этом я уважаю выбор других людей, который может быть прямо противоположен моему. Думаю, что у меня и таких людей, как я, тоже должен быть выбор.

Люди курят на протяжении многих столетий и будут продолжать курить. Какими люди будут через 30 лет и какова будет распространенность курения, я вам сказать не могу. У нас есть специалисты по прогнозированию, но столь долгосрочные прогнозы обычно не сбываются. Одно могу сказать точно: я через 30 лет буду на пенсии (смеется).

Удивительно, как мало в мировой прессе статей про вас. Для руководителя крупной международной компании это весьма нетипично.
У нас во Франции говорят: «Pour vivre heureux vivez caché» («Если хочешь быть счастливым, живи скромно») (смеется).

Оригинал интервью см. здесь



Источник: Александр Губский, Анфиса Воронина, - «Мы верим, что мы здесь надолго» // Ведомости от 06.07.2011


Последние изменения:
17.08.2011 11:13 Никита Булатов
06.07.2011 13:59 Альбицкий Сергей
06.07.2011 13:58 Альбицкий Сергей


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.18213510513306