Lobbying.Ru О лоббизмеПубликации о лоббизме и Government RelationsГосударственно-частное партнерство как форма отношений власти и бизнеса в России

Государственно-частное партнерство как форма отношений власти и бизнеса в России

ГЧП основывается на объединяющем его участников общем интересе

Сегодня Россия вступает в новый этап своей многовековой истории, характеризующийся переходом нашей страны к поступательному развитию во всех сферах общественных отношений. Время же неустойчивости и непрерывных социальных потрясений осталось в прошлом. Как подчеркнул в своем послании Федеральному Собранию президент РФ В.В. Путин, «политика стабилизации исчерпала себя… и ей на смену должна прийти политика, устремленная в будущее»[1].



Оптимальный путь развития страны предполагает не только опору на самобытный национальный опыт России, но и учет общемировых политических и экономических тенденций, возможность критического заимствования зарубежных механизмов, инструментов и технологий для достижения целей государственной политики.



Одним из таких механизмов, сформированных в развитых странах мира, является взаимодействие между органами государственной власти и бизнесом. Оно рассматривается как  необходимое условие развития эффективной рыночной экономики,  и в ходе процесса своей институционализации стало носить характер партнерства государства и частных предпринимателей (Public-Private Partnership – РРР), получив название государственно-частного партнерства (ГЧП).



Существуют различные подходы к трактовке ГЧП. Согласно одному из них, экономическому, государственно-частное партнерство сравнивают с косвенной приватизацией[2]. Речь идет о перераспределении полномочий между государством и бизнесом в стратегических отраслях, которые не могут быть приватизированы, но для которых у государства отсутствуют средства на развитие (жилищно-коммунальное хозяйство, социальная сфера, транспорт, благоустройство населенных пунктов, объекты культурного наследия и др.). При этом важными условиями эффективности ГЧП являются степень участия бизнеса в реализуемом проекте и сохранение за  государством существенной степени хозяйственной активности и некоторых правомочий собственности. В противном случае реализация механизмов ГЧП может привести к частичной или полной приватизации бизнесом объектов партнерства. Основанием для такого понимания партнерства государства и бизнеса стал опыт стран с развитой экономикой, где частным компаниям, реализующим совместные с государством проекты, передавались широкие правомочия: владение, эксплуатация, строительство, финансирование и др.



ГЧП также определяется как особая, но вполне полноценная замена приватизационных программ, позволяющая реализовать потенциал частнопредпринимательской инициативы, с одной стороны, и сохранить контрольные функции государства в социально значимых секторах экономики, с другой[3]. Вместе с тем, государство не лишается прав собственника, привлекая при этом ресурсы бизнеса к решению широкого круга проблем. Стоит так же отметить, что участие бизнеса в реализации проектов требует правового закрепления партнерства как особого рода взаимодействия государства и бизнеса, что ведет к существенным институциональным изменениям внутри системы отношений «власть – бизнес», позволяющим расширять участие предпринимателей в выполнении части экономических, организационных, управленческих и иных функций.



России еще предстоит пройти сложнейший процесс экономической и правовой квалификации многочисленных форм государственно-частного партнерства. При этом важно юридически правильно оценить роль государства не только как главного регулятора, но и как представителя и защитника общественных интересов и потребностей, т.е. того, что в европейской юридической традиции подразумевается под публичным правом, публичным интересом, публичной службой, публично-правовыми имущественными отношениями и публично-правовой собственностью[4].



Согласно второму подходу, связанному с государственной политикой и управлением, ГЧП находится на границе отношений государства и бизнеса, не являясь ни институтом приватизации, ни институтом национализации, а лишь формой оптимизации исполнения государством своих обязанностей перед обществом, т.е. бесперебойного предоставления  населению публичных благ[5].



В отличие от вышеизложенных точек зрения, мы исходим из расширительной трактовки ГЧП как конструктивного взаимодействия власти и бизнеса не только в экономике, но и других сферах общественной жизни – политике, культуре, науке и т.д. В данном случае мы согласны с принятым за рубежом толкованием ГЧП как любых форм партнерства государства и предпринимательского корпуса[6]. При этом передача полномочий органов власти и управления не ограничивается лишь правами собственности, сюда следует включить и делегирование некоторых функций принятия решений в ходе экспертиз, консультаций и совместной разработки нормативно-правовых актов и целевых программ.



Рассмотрев основные подходы к трактовке ГЧП как особого механизма взаимодействия власти и бизнеса, остановимся на существующих определениях к понятию государственно-частного партнерства.



Так, Е. Коровин определяет ГЧП как «среднесрочное или долгосрочное сотрудничество между общественным и частным сектором, в рамках которого происходит решение политических задач на основе объединения опыта и экспертизы нескольких секторов и разделения финансовых рисков и выгод»[7].



Еще одно определение ГЧП дает В. Г. Варнавский. Он считает, что в современном понимании ГЧП – это «институциональный и организационный альянс между государством и бизнесом в целях реализации национальных и международных, масштабных и локальных, но всегда общественно-значимых проектов в широком спектре сфер деятельности: от развития стратегически важных отраслей промышленности и НИОКР до обеспечения общественных услуг»[8].



Ряд дефиниций ГЧП дается в законах субъектов Российской Федерации, демонстрирующих специфику понимания данного явления региональными органами государственной власти и управления. Например, в законе «Об основах государственно-частного партнерства в Томской области» ГЧП понимается как «взаимоотношения между Томской областью либо Томской областью и муниципальным образованием (муниципальными образованиями) Томской области, с одной стороны, и хозяйствующими субъектами, с другой стороны, складывающихся по поводу развития инновационного потенциала региона, также планирования, разработки, финансирования, технического перевооружения, строительства, реконструкции и эксплуатации инфраструктурных объектов и объектов социальной сферы, находящихся в областной или муниципальной собственности, либо подлежащих созданию для решения вопросов регионального и местного значения».



Еще одно определение содержится в законе города Санкт-Петербурга «Об участии Санкт-Петербурга в государственно-частных партнерствах». В нем предлагается следующая трактовка ГЧП: это «взаимовыгодное сотрудничество Санкт-Петербурга с российским или иностранным юридическим или физическим лицом либо действующим без образования юридического лица по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) объединением юридических лиц в реализации социально значимых проектов, которое осуществляется путем заключения и исполнения соглашений, в том числе концессионных».



   Учитывая принятую нами расширительную трактовку партнерства и определенную ограниченность вышеприведенных определений экономической сферой, дадим, на наш взгляд, обобщенную дефиницию понятия ГЧП. Мы считаем, что государственно-частное партнерство представляет собой взаимовыгодное средне- и долгосрочное сотрудничество между государством и бизнесом, реализуемое в различных формах (начиная от контрактов на выполнение работ, акционирования и заканчивая консультациями государства и бизнес-ассоциаций) и ставящее своей целью решение политических и общественно значимых задач на национальном, региональном и местном уровнях.



   Государственно-частное партнерство является элементом (согласно подходу Л. Отула[9]) и разновидностью политических сетей – сетей производителей            (в соответствии с классификацией Р. Родеса[10]), поэтому для него характерна вся полнота признаков данного рода взаимодействия правительственных и общественных структур.



   Как любая политическая сеть ГЧП основывается на объединяющем его участников общем интересе. «Расходные», то есть ориентированные на затраты в сфере безопасности и развития страны,  интересы государства и «доходные», ориентированные, в первую очередь, на получение прибыли, интересы бизнеса[11] совмещаются в рамках достижения общих целей государственной политики, связанной с созданием и восстановлением важных для страны объектов и инфраструктуры.



Для ГЧП, как и для политических сетей, характерно наличие институциональной составляющей сотрудничества – договора, определяющего цели, направления и принципы отношений власти и бизнеса в той или иной сфере.



   Еще одна общая характеристика политических сетей и партнерства – обмен ресурсами между участниками. В ГЧП данный обмен проявляется в передаче бизнесу части полномочий государственного управления теми или иными объектами в ответ на инвестиции и другие формы помощи от частных компаний.



   Подобно политическим сетям, ГЧП ограничено определенными секторами взаимодействия, которыми выступают жилищно-коммунальное хозяйство, транспорт, связь, энергетика, культура, разработка высоких технологий и т.д.



   Еще одной сходной чертой ГЧП и политических сетей является их неиерархический характер. В рамках партнерства власти и бизнеса неиерархичность выражается в том, что они являются отношениями, основанными на паритете, равенстве прав и ответственности участников друг перед другом и перед законом.

   Наконец, общим признаком сетей и ГЧП служит наличие особой культуры консенсуса, когда государство и бизнес, не вмешиваясь в сферы автономной компетенции, способны на конструктивной и доверительной основе достигать согласия по поводу средств и результатов своего сотрудничества.



            Формы государственно-частного партнерства можно классифицировать по разным основаниям, но наиболее подходящим для нашего анализа критерием является признак сфер реализации данных отношений власти и бизнеса. Традиционно рассматривается ГЧП в сфере экономики и государственного управления.



В мировой практике существует множество примеров эффективного взаимодействия общественного и частного секторов при реализации крупномасштабных социально-экономических задач. Они, прежде всего, различаются по количеству обязательств, которые берут на себя стороны соглашения. Соответственно, чем больше функций и правомочий берет на себя одна из сторон, чем больше ее участие в реализации проекта, тем больше данная модель взаимоотношений напоминает приватизационную или национализирующую схему.



            Существуют такие формы ГЧП, как взаимодействие на основе контракта; договор аренды (лизинг); соглашения о разделе продукции (СРП), инвестиционный контракт, концессии; акционирование, долевое участие частного капитала в государственных предприятиях (совместные предприятия).



Если подробнее рассматривать типы взаимодействия бизнеса и власти, то с определенной долей условности можно выделить различные модели организации, финансирования и кооперации. Выделенные типы ГЧП являются идеальными и удобны лишь для теоретического осмысления, т.к. на практике партнерства используют формы, соединяющие в себе несколько моделей.



Большой опыт в реализации проектов с применением механизмов ГЧП позволяет выделить следующие базовые модели партнерства с присущим каждой из них специфичным соотношением форм организации, финансирования и кооперации (таблица 1)[12].



Таблица 1.

Модель

Собственность

Управление

Финансирование

Модель оператора

Частная/

государственная

Частное

Частное

Модель кооперации

Частная/

государственная

Частное/

государственное

Частное/

государственное

Модель концессии

Государственная

Частное/

государственное

Частное/

государственное

Модель договорная

Частная/

государственная

Частное

Частное

Модель лизинга

Частная

Частное/

государственное

Частное/

государственное



Выбор одной из этих моделей производится в зависимости от того, в каких сферах реализуется соглашение. Если рассматривать мировой опыт реализации партнерских проектов, то можно констатировать, что в конкретных отраслях определенные модели имеют наибольшую эффективность.



Модель оператора получила широкое распространение в переработке отходов. Она характеризуется четким разделением ответственности между частным партнером и государством при сохранении контролирующих функций за государством.



Модель кооперации используется там, где конкретные услуги недостаточно четко выделены и определены, а потому их сложно сделать отдельными объектами налогообложения и амортизационных отчислений. В таком случае партнерство реализуется через совместную проектную компанию государства и частного инвестора.



Модель концессии действует в отраслях с длительным сроком реализации проектов, а также с тех случаях, когда передача прав собственности от государства частному партнеру исключается по политическим или правовым причинам.



Договорная модель используется в энергетике, в которой инвестиции в первую очередь направлены на снижение текущих издержек. При этом экономия, полученная от снижения текущих издержек, нередко превышает собственно инвестиционные затраты.



Модель лизинга является наиболее подходящей для сооружения общественных зданий. В мире накоплен весьма представительный опыт лизинговых форм партнерства органов местного самоуправления с частным бизнесом[13].



В зависимости от объема передаваемых частному партнеру правомочий собственности, инвестиционных обязательств сторон, принципов разделения рисков между партнерами, ответственности за проведение различных видов работ, в т.ч. строительство, эксплуатация, управление и пр., выделяют следующие механизмы партнерств.



Первый из них – BOT (Build, Operate, Transfer – строительство – эксплуатация/управление – передача). Этот механизм используется главным образом в концессиях. Инфраструктурный объект создается за счет концессионера, который после завершения строительства получает право эксплуатации сооруженного объекта в течение срока, достаточного для окупаемости вложенных средств. По истечении срока объект возвращается государству. Концессионер получает правомочие использования, но не владения объектом, собственником которого является государство.



Второй механизм – BOOT (Build, Own, Operate, Transfer – строительство – владение – эксплуатация/управление – передача). В этом случае частный партнер получает не только правомочие пользования, но и владения объектом в течение срока соглашения, по истечении которого он передается публичной власти.



Существует также обратный BOOT, при котором власть финансирует и возводит инфраструктурный объект, а затем передает его в доверительное управление частному партнеру с правом для последнего постепенно выкупить его в свою собственность.



Механизм BTO (Build, Transfer, Operate – строительство – передача – эксплуатация/управление) предполагает передачу объекта публичной власти сразу по завершении строительства. После приема государством он переходит в пользование частного партнера, но без передачи ему права владения.



При реализации механизма BOO (Build, Own, Operate – строительство – владение – эксплуатация/управление) созданный объект по истечении срока соглашения не передается публичной власти, а остается в распоряжении инвестора.



В использовании механизма BOMT (Build, Operate, Maintain, Transfer – строительство – эксплуатация/управление – обслуживание – передача) специальный акцент делается на ответственности частного партнера за содержание и текущий ремонт сооруженных им инфраструктурных объектов.



DBOOT (Design, Build, Own, Operate, Transfer – проектирование – строительство – владение – эксплуатация/управление – передача). Особенность соглашений этого типа состоит в ответственности частного партнера не только за строительство инфраструктурного объекта, но и за его проектирование.



В случае соглашений типа DBFO (Design, Build, Finance, Operate – проектирование – строительство – финансирование – эксплуатация/управление) помимо ответственности частного партнера за проектирование специально оговаривается его ответственность за финансирование строительства инфраструктурных объектов[14].



Практически вне внимания исследователей, за редкими исключениями[15], остается такая форма партнерства власти и бизнеса, как их конструктивное взаимодействие в политической сфере. Прежде всего, речь идет об институализированных формах лоббизма, обладающих определенным позитивным потенциалом. Они способствуют становлению и развитию плюралистической модели демократии и рыночных отношений в обществах переходного периода. Институциональное становление лоббизма вносит немалый вклад в обеспечение эффективного взаимодействия государственной власти и общества, когда влияние на динамику политического процесса оказывает все большее количество социальных групп. Кроме того, цивилизованный лоббизм призван усилить управленческую, распределительную и иные функции институтов власти. При этом необходимо иметь в виду, что важнейшим условием проявления лоббизмом своих позитивных качеств выступает политическая, экономическая и духовная стабильность в стране.



Формами ГЧП в политической сфере являются: консультации представителей власти и бизнеса в рамках ассоциаций предпринимателей; независимая экспертиза  проектов нормативно-правовых актов органов исполнительной власти разных уровней в области экономики и других сферах; подготовка и внесение предложений по реализации тех или иных направлений государственной политики, защите внутреннего рынка, государственной поддержке экспортеров; информационное обеспечение взаимодействия власти и ассоциаций, объединений предпринимателей, отраслевых союзов товаропроизводителей.



Характеризуя положение дел в сфере государственно-частного партнерства в России, следует отметить неоднозначность складывающейся здесь ситуации. С одной стороны, правительство и органы исполнительной  власти приступили к созданию особых экономических зон, которые станут «инкубаторами» технических нововведений и изобретений, начинается разработка концессионных соглашений, очень важных для привлечения долгосрочных инвестиций в страну.



С другой стороны, такая форма взаимодействия государства и бизнеса требует огромной законодательной работы (необходимо четко определить все аспекты контрактов, заключаемых между сторонами). Так, например, принятый в 2006 году закон РФ о концессиях является, безусловно, важным шагом в реализации потенциала ГЧП в нашей стране. Однако он не лишен недостатков, главный из которых состоит в том, что из объектов концессионных соглашений исключены природные ресурсы, в том числе в области недропользования. Не решены многие проблемы и с магистральным трубопроводным транспортом, в создании которого может участвовать частный капитал (необходимость и возможность такого участия в принципе уже признаны). Особой формой ГЧП в сфере нефтяного бизнеса стали соглашения о разделе продукции, широко используемые в мировой практике. Подобная форма партнерства особенно важна для России при переходе к освоению новых районов нефтедобычи, особенно на арктическом шельфе. К сожалению, нынешние процедуры достижения подобных соглашений предельно забюрократизированы. По оценкам Министерства природных ресурсов, в настоящее время до начала реализации любого соглашения о разделе продукции необходимо пройти 28 этапов подготовки и согласований,  и эта процедура растягивается на два-три года[16].



Таким образом, экспертами отмечается, что внедрение государственно-частного партнерства в России сталкивается с рядом проблем правового (отсутствие необходимой нормативной базы функционирования ГЧП), экономического (неразвитость рыночных отношений) и управленческого (слабое знакомство государственной бюрократии с принципами ГЧП и отсутствие у большинства чиновников профессиональной правовой подготовки для разработки соответствующих контрактов в данной области) характера. В этой связи возникает и вопрос о том, существуют ли политические условия для реализации партнерских отношений власти и бизнеса в нашей стране и в какой мере они к этому предрасполагают.



Следует сказать, что ГЧП является инструментом экономической и, говоря шире, государственной политики развитых стран мира, появление которого стало результатом длительной эволюции отношений, с одной стороны, государства и, с другой стороны,  гражданского общества, его отдельных корпораций. В странах Запада удалось установить более или менее паритетные отношения власти и бизнеса, регламентировать данного рода равенство законодательно и институализировать их в виде социальных и политических норм взаимодействия.



Политический режим, в рамках которого осуществляется партнерство власти и бизнеса, может быть не только демократическим, но и авторитарным. В последнем случае конструктивные отношения правительства и компаний возникают в системе корпоративизма, способствующей установлению баланса интересов между государством и конституирующими политическую систему группами. Однако именно развитые формы демократии, правовой государственности предоставляют возможность выстраивать данные отношения, руководствуясь принципами равноправия сторон, добровольности принятия ими на себя обязательств, ответственности за их исполнение, соблюдения норм законодательства, свободы обсуждения проблем, представляющих взаимный интерес, уважения позиций партнеров и т.д.



Государство и бизнес на Западе уже стали достаточно зрелыми партнерами, которые не посягают на автономные сферы жизни друг друга и сохраняют друг от друга известную степень независимости. Все это, однако, не отменяет тот факт, что государство и в развитых странах выступает в роли первого и ведущего партнера во взаимодействии с бизнесом.



В России подобный опыт исторически устойчивого партнерства власти и бизнеса отсутствует, хотя ГЧП в форме концессий, акционирования и др. широко использовались в период самодержавия для модернизации жилищно-коммунальной инфраструктуры городов, строительства и эксплуатации железных дорог, развития металлургии и т.д. Концессии существовали и советской России периода НЭПа, однако весомого вклада в развитие экономики они не внесли, а впоследствии были упразднены.



На возможность использования ГЧП существенное влияние оказывает и российская политическая традиция, доминанта развертывания политического процесса в нашей стране в виде роли государства как основного субъекта ее социально-экономической и политической модернизации. Российское государство, нередко, осуществляет вмешательство в автономные сферы жизни общества, в том числе и компетенцию бизнеса, не всегда обосновывая свои действия законодательно.



Не способствует внедрению ГЧП в России и коррумпированность государственного аппарата на всех уровнях власти, что препятствует установлению доверительных и конструктивных отношений с предпринимателями.



Другой партнер – бизнес – в России остается пока во многих отношениях незрелым участником взаимодействия с властью. Социальная ориентированность бизнеса, его заинтересованность в решении не только своих частных, но и общенациональных проблем, еще недостаточно развита. Как крупный, так и средний и малый бизнес  демонстрируют стремление в основном к получению прибыли, перераспределению средств федерального и региональных бюджетов, правительственных фондов, а не к инвестированию или иному участию в инфраструктурных проектах, имеющих особое значение для экономики страны. Это объясняется не только правовыми причинами, отсутствием налоговых льгот и т.д.



Неразвитость отечественного бизнеса проявляется и в его стремлении к получению собственности, а не к предпринимательской активности как таковой. В погоне за прибылью бизнес вкладывает мало средств в инвестиции, обеспечение систем безопасности, снижает издержки на подготовку персонала. В качестве примеров итогов столь недальновидного поведения отечественного бизнеса в экономике можно привести истощение минерально-сырьевой базы страны на фоне очевидных успехов компаний нефтегазодобывающей отрасли, деградацию инфраструктуры топливно-энергетического комплекса, дезорганизацию системы воздушного транспорта, появление вместо государственных частных монополий (в морских портах Дальнего Востока и Новороссийска). Все эти обстоятельства указывают на недостаточное осознание большинством предпринимательского корпуса наличия у него интересов, совпадающих с национальными приоритетами, а, следовательно, на неоднозначность последствий допуска частных компаний к эксплуатации производственной инфраструктуры, находящейся в собственности государства.



Если же оценивать роль отдельных компаний, корпораций и бизнес-ассоциаций как участников политического партнерства с государством, то следует отметить тот факт, что в данном качестве они еще только конституируются. Далеко не все бизнес-структуры заинтересованы в осуществлении функций представительства интересов общества в органах власти, помимо прочего, этому препятствует отсутствие законодательно закрепленных за ассоциациями прав решающего, а не просто совещательного голоса при принятии соответствующих нормативных актов и программ.  Как справедливо отмечает В.И. Якунин, «В Германии есть блестящий опыт, когда предпринимательство объединяется в ассоциации и союзы. Казалось бы, в России тоже есть ассоциации и союзы: РСПП, отраслевые союзы, ТПП РФ. Но, в отличие от Германии, эти медиаторские структуры практически бесправны перед лицом государства. Иногда их призывают на совет по конкурентоспособности и частному предпринимательству при правительстве, но все их права заключаются в основном в том, чтобы присутствовать и иногда выступать и констатировать, что никто всерьез не воспринимает. А вот в Германии, по закону, национально значимые экономические, финансовые, правовые решения не принимаются, условно скажем, без визы этих негосударственных, ассоциативных образований бизнеса. И государство понимает, что, вырабатывая свои законы и иные решения, оно, прежде всего, должно сверить часы с потребителями этих законов, с субъектами регулируемых отношений. В данном случае, с частным партнером»[17].



Все сказанное о политических условиях для функционирования ГЧП в нашей стране не означает, что в РФ отсутствуют примеры позитивного сотрудничества власти и бизнеса. В этом качестве можно привести естественные монополии, некоторые крупные корпорации в сфере энергетики, которые давно и вполне осознанно идут на кооперацию с федеральным правительством и его ведомствами, органами власти субъектов федерации в различных сферах и при реализации национальных проектов. В ответ на это государство оказывает помощь и существенную поддержку этим корпорациям в продвижении их интересов за рубежом, заключению контрактов и экономической экспансии в других странах.



Принимая во внимание данные обстоятельства, в современных российских реалиях оптимальной формой государственно-частного партнерства в экономике следует признать концессию в виде создания вертикально-интегрированных структур, деятельность которых находилась бы под жестким контролем государства. При этом концессия не может быть использована в отношении стратегических объектов, сетевых сегментов естественных монополий, систем жизнеобеспечения населения и предприятий. Избежать коррупции позволит перекрестный контроль этих структур со стороны органов власти и общества, а также законодательно закрепленный отказ от передачи в концессию вышеуказанных объектов и систем. В политической сфере ГЧП целесообразно развивать в направлении придания ассоциациям и объединениям предпринимателей прав полноценного участия в выработке государственных решений по затрагивающим интересы бизнеса проблемам.



Таким образом, наряду с правовыми, экономическими условиями и условиями в области управления, сильная и дееспособная государственная власть, руководствующаяся национальными целями, а также превращение компаний и бизнес-структур в полноценные субъекты политики, выражающие интересы общества, позволят и далее развивать ГЧП в России.

 



[1] Послание Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию РФ, 25 апреля 2005 г. // Официальный сайт Президента РФ (http://www.kremlin.ru/appears/2005/04/25/1223_type63372type63374type82634_87049. shtml).
[2] Public/Private Partnerships: Financing a Common Wealth. Wash., 1985. P.67.
[3] Варнавский В.Г. Партнерство государства и частного сектора: формы, проекты, риски. М., 2005. С.34-37.
[4] Сосна С.А. О концепции общественного достояния // Государство и право, 1996, №2.
[5] Gerrard M.B. What are public-private partnerships, and how do they differ from privatizations? // Finance & Development. 2001, Vol. 38, №3.
[6] См.: Вилисов М.В. Государственно-частное партнерство: политико-правовой аспект // Сайт Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования (http://www.rusrand.ru/vlast/publikac/ partn/).
[7] Коровин Е. Кредитный риск проектов частно-государственного партнерства и механизмы поддержки. Выступление на круглом столе «Федеральные инструменты поддержки инвесторов», 10 октября 2006 г. // Сайт  «Регионалистика» (http://regionalistica.ru/project/investproject/fed_instr).
[8] Варнавский В.Г. Частно-государственное партнерство // Сайт «Экспертный канал “Открытая экономика”» (http://www.opec.ru/article_doc.asp?d_no=50578).
[9] См.: O’Toole L. The Implications for Democracy in a Networked Bureaucratic World // Journal of Public Administration Research and Theory. 1997. Vol.7.
[10] См.: Rhodes R., Marsh D. Policy Network in British Politics. A Critique of Existing Approaches // Policy Network in British Government. Oxford, 1992.
[11] Подробнее об этом делении интересов см.: Якунин В.И. Партнерство в механизме государственного управления // Социологические исследования. 2007. №2.
[12] Шарингер Л. Новая модель инвестиционного партнерства государства и частного сектора // Мир перемен. 2004. №2. С.13.
[13] Там же. С.13-14.
[14] См.: Дерябина М.А. Доклад на секционном ученом совете научного направления «Теория экономики» «Теоретические и практические проблемы государственно-частного партнерства». // Сайт Института экономики РАН (http://www.inecon.ru/ru/index.php?go=Content&id=29). С.19-20.
[15] См.: Якунин В.И. Указ. соч.
[16] См.: Осадчая И., Осадчий Н.Становление крупных бизнес-структур в России и их взаимоотношения с государством // Наука и жизнь. 2007. №2.
[17] См.: Якунин В.И. Указ. соч.

О Махортове Евгении Александровиче смотрите здесь.







Источник: Lobbying.ru


Комментарии:

03.03.2008 14:20:47
Никитин Алексей Сергеевич
Сегодня частно-государственное партнерство - это эффективный инструмент для реализации крупных отраслевых или инфраструктурных проектов, способный генерировать финансовые возможности бизнеса и государства, а также минимизировать риски двух сторон. Повышенное внимание в обществе к этому инструменту связано с его прикладным характером и инновационным подходом к взаимодействию бизнеса и власти. Однако, в силу малого опыта по проведению таких проектов и юридической непроработанности схем и механизмов ЧГП, представители бизнеса пока с осторожностью смотрят на возможность инициации подобных проектов. Ситуация изменится с принятием более четкого законодательства. Интерес представляет анализ заинтересованных сторон в принятии законов, ведь в итоге могут быть две разные формулировки ЧГП или ГЧП))).
.. ::
.. ::

Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.19307780265808